Съезд, ложь и видео 

      Никита Михалков, как мы помним, в конце марта  сего года поставил на сцене Гостиного двора спектакль под названием «Съезд СК РФ», а впоследствии по мотивам и материалам его смонтировал видеофильм, который содержит информацию для размышления. 
     
     Явление героя
    
      Судя по разговорам с коллегами, почти никто этот диск не дал себе труда прокрутить. Одни говорили, что противно, другие – неинтересно. Третьи отважились признать, что стыдно.
      Последние – из тех, что пошли на «Съезд» из любопытства и потом пожалели об этом.
      Пожалели о том, что оказались пешками в чужой игре.
      Но, чтобы понять, в какой «игре» они оказались, им бы, все-таки, следовало посмотреть ее от начала до конца, останавливая иногда «картинку», прокручивая ее заново, задерживая внимание на монтажных стыках и панорамах, на крупных планах своих товарищей, на актерских штампах исполнителя главной роли и сверяя увиденное со стенограммой напечатанного.        
      …Документальное видео явно сделано с расчетом на художественный эффект. Начало очень тревожное, ритмичное… Подъезжают машины к месту действия. Скрипки и виолончели нагнетают напряжение и предвещают нечто судьбоносное. Общий план огромного зала. Укрупнение: мелькают фигуры и лица знакомых артистов, членские билеты, мандаты,  толпятся теле- и фотокамеры…
      Наконец, из круговерти лиц и фигур вычленяется одна фигура. Ей – все внимание. Это он – солнце нашего кинематографа. Он легко взбегает на сцену; все смолкает.
      Он один – в центре. Делаем стоп-кадр. Получается поясной портрет на белом постаменте, коим смотрится прямоугольный столб трибуны.
      Поехали дальше.
      Портрет мило улыбнулся в усы и хитро запел: «А напоследок вам скажу…», уверенный в том, что скажет он все, что скажет, не напоследок. Так оно и вышло, ну да это – отдельная песня, это другой «жестокий романс»…
    
     Игра в наперстки по-умному
    
      Вот два наперстка. На одном написано: «Внеочередной Чрезвычайный съезд Союза Кинематографистов России». На другом – «Общее собрание кинематографистов России». Так что состоялось в Гостином дворе? 31-го марта все были уверены, что съезд. Но сегодня в суде выяснилось, что съезд прошел с нарушением всех уставных положений. Ага. Ну, тогда пусть это называется собранием. Тут другая юрисдикция действует. Ловко, ничего не скажешь.
      …Если содрать эмоционально-обличительную штукатурку с отчетного доклада господина Михалкова,  то, что мы обнаружим?
      Ничего, что заслуживало бы сколько-нибудь серьезного рассмотрения и передачи дела в суд. Потому что, как говаривал Смердяков: «В суде не поверят-с, а в публике поверят-с». На то и расчет.
      В Гостином дворе был зачитан некий документооборот, смысл и логика которого теряются уже через пять фраз, оставляя впечатление у слушающего человека, что упоминаемые персонажи либо украли несколько миллионов, либо намеревались их украсть.
      Система доказательств докладчика была сродни той, что пользовался гоголевский Ноздрев. Его спрашивают: «А не переодетый ли Наполеон – Чичиков, и не украл ли он губернаторскую дочку?
      - Конечно, Наполеон. Он и украл, - отвечал Ноздрев, в подтверждение  чего стал сыпать именами ямщиков, которых тот нанял, и названиями деревень, мимо которых беглецы проскакали… Даже кажется, вспомнил название деревни, где проходило венчание – Трухмачевка. Попа звали Сидором… Как тут отопрешься…
      Гоголь комментирует: «Это такие подробности, от которых никак нельзя было отказаться».
      - А не переодетый ли Наполеон – кинокритик Виктор Матизен? Не агент ли он финансиста Сороса? И не он ли украл все имущество Союза? – интересуются члены СК РФ.
      - Конечно, Наполеон и агент, - отвечает докладчик.
      В доказательство он предоставил номер счета в нью-йоркском банке. Это один наперсток. Другой  сумма 500 000 долларов.
      …Граждане города N… знали, что Ноздрев любит приврать. Но с другой стороны, чтобы так… Так чисто конкретно…   
      -- Откуда «чисто конкретно» такие деньжищи у противников Михалкова? – спрашиваем мы.  
      - Из-за океана, от либерально-атлантической диктатуры, вестимо, - отвечают нам. 
      - Это-то само собой. Понятно, что больше неоткуда. А сама цифра, почему такая? Почему полмиллиона, а не миллион двести сорок семь тысяч с центами?
      Тогда следите за руками и словами наперсточника, который поведал, что по его просьбе «профессионалы» (профессионалы чего? должности, фамилии, явки, и корреспондентские счета?) прикинули, сколько могли бы стоить антимихалковские статьи, если бы они оплачивались по рыночным ценам. Вот и вышло что-то, как будто бы, около, приблизительно, примерно, округленно…
      Но не чисто конкретно.
      Так и я могу, и каждый смог бы, накрутить без всяких специалистов впечатляющую сумму.
      По приблизительным прикидкам сторона Михалкова в эфире ТВ и радио имела подавляющее преимущество над хуциевскими сторонниками. Информационные программы Первого и «России» были широко доступны только для Михалкова. Плюс спецпрограммы «Человек и закон», «Момент истины»… Эфир нынче дорог. Если по рыночной цене его закупать, то это получится не полмиллиона, а несколько миллионов долларов.   
      Откуда эти деньжища? Вряд ли из кассы Союза. И едва ли из кармана его председателя. Скорее всего, из казны государства, то есть из карманов налогоплательщиков.
      …Когда дело дошло до «Киноцентра», то переодетыми наполеонами, укравшими по губернаторской дочке, оказалась сразу большая группа кинематографистов.
      В первую очередь, его, Ноздрева, друг Рустам Ибрагимбеков, с которым он не только в шашки играл, водку пил, но и оскароносный фильм «Утомленные солнцем» сочинил.
      - Зачем же ты украл «Киноцентр»? – спрашивал Ноздрев у Ибрагимбекова.- Все думают, что ты и фальшивые акции делаешь, думают, что ты и Гусман - диверсанты. Но я за тебя горой, хотя ты и последний негодяй. Зато я – первый дворянин. Потому, что я так воспитан. 
      …Среди укравших киноцентр значился в докладе и некий гражданин по фамилии Семаго, который не поленился, выскочил на сцену и потребовал предъявить ему документы, подтвердившие бы означенный факт. Дворянин торопливо смутился: я, мол, только зачитал то, что мне написали; к тебе, Володя, никаких вопросов.
      Этой сцены на михалковском видео почему-то не оказалось. Как не оказалось и большей части короткого выступления главного агента «либерально-атлантической диктатуры», обладателя нью-йоркского счета, на котором «профессионалам» не удалось обнаружить ни одного цента и ни одной трансакции.
    
     Монтаж аттракционов
     
      Видевшие весь этот спектакль в натуре легко заметят, как непринужденно автор видеоверсии перемонтировал ход «Съезда». В оригинале сразу после доклада слово получил Карен Шахназаров, который без лишних предисловий предложил собранию избрать докладчика председателем и даже попытался вытянуть из того заведомое согласие, мол, с голосованием проблем не будет.
      Рано, решил Михалков, и дал слово Шахназарову в конце своего видеомонтажа, чтобы оно прозвучало, как выстраданное участниками пожелание.
      Были и прочие рокировки. Чем ближе к развязке, тем настойчивее раздавались мольбы: не оставляй нас, рабов твоих.
      Он еще поупирался, как Хлестаков, когда того умоляли возглавить департамент, театрально выдвинул кандидатуру Хуциева, зная заранее, что она непроходима, в пятый раз сказал, что «реально собирается уходить» и… согласился остаться. Глаза его увлажнились.
      Художественно подан на экране подсчет голосов, который прошел под тиканье часов, намекающее на то, что наступает момент истины. Потом у героя еще раз увлажнились глаза, когда после оглашения результата он снова вышел на трибуну-постамент. Все опять в едином порыве встали. Памятник выдержал паузу, справился со слезами (см. сцену из фильма «12») и заговорил: «Я хочу вам сказать несколько слов… (опять театральная пауза) Тяжелый груз, тяжелый вы опять на меня взваливаете…».
      Имелся в виду не только груз руководства СК РФ, но и груз защиты  Родины от внешних врагов.
      Опять вставание. Долго несмолкающие аплодисменты. Слезоточащая икона Никиты Михалкова.
      …С режиссером и исполнителем главной роли все ясно. Несколько слов надо сказать о массовке.
      Она-то и есть самая большая беда. Там знакомые все лица. Многие из них когда-то были талантливы; некоторые из них – талантливы и сегодня. Но в зале я видел лица с общим выражением покорного верноподданичества с небольшими разночтениями. На чьих-то физиономиях читалось раболепие восторженное; на чьих-то – ленивое, по инерции… Но все вместе они образовали большую театральную клаку.
      В михалковском монтаже видно, как некоторым нашим коллегам писхологически тяжко дается общее вставание и ритуальное рукоплескание.    
      Но они сделали это. И они достойны своего избранника. Также как он – их.
      Разница, все-таки, есть. Этот съезд для Михалкова стал триумфом, а для них позором, документально-художественно зафиксированным.
     
      ***
     
      Михалковское видео было распространено сначала в Думе, в Правительстве, в Администрации президента, затем уже – и  среди членов Союза.
      Естественно поэтому предположить, что сие видео – не только информация для размышления коллегам, не одно лишь сладостное смакование реванша; это еще – урок и назидание «царям».
      Вот так надо легитимизировать свои просроченные полномочия. Так надо поставить себя, чтобы не ты у электората домогался власти, а чтобы он тебя домогался с мольбами, с посыпанием головы пеплом, с клятвенными уверениями в совершенном почтении и в абсолютном обожании. Учитесь, господа президенты.
      И тогда не нужны будут никакие спектакли типа «Преемник».